Ведьмы Белой Руси

Некоторое время назад я прочно заинтересовалась темой языческих течений древней Европы. И, разумеется, не могла не поднять вопрос — а каким, собственно, было белорусское язычество-ведьмовство? Было ли оно вообще? И каким образом его можно связать с общеевропейскими традициями?

Тогда мне удалось нарыть сравнительно немного — прежде всего потому, что данная тема, по сути, у нас всерьез не разрабатывалась и пришлось ограничиться выжимками из трудов этнографов…

Крещение Белой Руси – вопрос, строго говоря, темный. В эпоху князя Владимира здесь впервые столкнулись нос к носу западное и восточное христианство (будущие православные и католики). Произошло это в древнем Турове. Что до собственно христианизации, то, как это ни странно, нам даже не известны имена первых крестителей. Сейчас белорусские историки сходятся на том, что, скорее всего, она шла мирным путем (это, кстати, объясняет полуязыческий характер белорусского христианства, особенно православного).

Схожие процессы наблюдались и на русских землях, причем их нарастание шло параллельно с укреплением самодержавия. Так, если сожжение четырех волхвов в Новгороде (1227 г.) и двенадцати “въщихъ женок” в Пскове (1411 г.) были, по сути, явлением исключительным, то в XVI-XVII ввв. «ведовские дела» в Московском государстве приобретают массовый характер. В то же время Великое княжество было «страной чародеев»… С. Ожеховский, говоря о Барбаре Радзивилл [жена последнего из Ягеллонов, Сигизмунда II Августа — S. C.], утвержал, что она была плохой католичкой, т. к. росла «среди отравительниц и чародеев». Ф. Евлашевский в предисловии к «Катехизису» свидетельствовал о настоящем возрождении языческих традиций на белорусских землях, “где ся идол и розличных балвановъ вже от колька сот лет так намножило, иже с ними и бога люд посполитый забыл”. (…) Да и о каком преследовании чародеев со стороны церкви могла идти речь, если православные священники также практиковали чародейство, о чем и свидетельствует 37-й параграф Львовского Успенского братства? (…) Духовная ориентация простонародья и вовсе вызывала у духовенства близкое к панике состояние: “так посполитые люди разсвирепели, же другий и о Господу Богу мало знаеть, верети и молитеся ему не умеет, больше волхвами и чародеями ся бавить”. Вряд ли при таком положении вещей мог сделать что-то существенное и трибунал священной инквизиции, созданный в 1436 г.

Расцвет чародейства в стране повлиял и на складывание определенных стереотипов относительно местного населения. Так, «при царе Михаиле Федоровиче была направлена в Псков грамота с запретом покупать у литовцев [здесь: жителей ВКЛ — S. C.] хмель… т. к. лазутчики объявили, что есть там баба-ведунья, и наговаривает она на хмель, вывозимый в русские города, чтобы навести на Русь чуму». Тем не менее, законодательство ВКЛ затрагивало такую немаловажную вещь, как зловредное чародейство, фигурировавшее в ряде криминальных дел. Оно, однако, подлегало юрисдикции светского суда [прежде всего копного — S. C.] (…) Весьма показательно с этой стороны знаменитое Браславское дело 1615 г. – вина чародеев, матери и сына, была доказана (против них свидетельствовала вся деревня, да и сами обвиняемые особо не упорствовали), но, в отличие от аналогичной практики в Западной Европе того времени, преследованию не подверглась вся семья, а имущество не было конфисковано в пользу церкви. Однако в случае, если чародея ловили «на горячем», ему грозил настоящий суд Линча – либо, как это произошло в Минском [точнее – Менском — S. C.] повете в 1662 году – быстрый суд с немедленным приведением приговора в исполнение. Тем не менее, большинство жалоб первой половины XVII ст. связанные с чародейством, попросту заносились в гродские книги и оставлялись без внимания [. — S. C.]

Ситуация несколько изменилась во второй половине столетия после кровавого «потопа» и событий страшной войны 1654-1667 гг. с Россией. Началась вполне закономерная реакция католической церкви и в Беларуси действительно запылали костры (нпр, Гродненский процесс Максима Знака 1691 г.) Не следует также забывать и о произволе, чинимом отдельными феодалами по отношению к зависимым крестьянам. Конец этой дикости был положен в 1776 г. когда указом Сейма была отменена криминальная ответственность за чародейство.





  • Похожие записи:
    1. Историография Столыпинской аграрной реформы в Беларуси
    2. Алексий II отметил вклад белорусских историков в создание многотомной «Православной энциклопедии»
    3. КОЯЛОВИЧ Михаил Осипович (1828-91). белорусский историк, профессор. Труды по истории Белоруссии, историографии.
    4. Белорусские и польские историки определились с датами начала Второй мировой войны
    5. Здесь лежат свободные русские люди
    6. Forbes: Порошенко предлагал Путину забрать Донбасс
    7. Историки Украины, Беларуси и России выпустили книгу о начале Великой Отечественной войны