В последние годы многие белорусские историки, говоря о войне 1812 года, избегают употребления терм

Приказы Наполеона, его переписка с маршалами, публичные расстрелы мародеров в Минске, Могилеве и других городах дают основания говорить о том, что территория былого Великого княжества Литовского (большая часть нынешней Беларуси) рассматривалась Наполеоном как союзная, отнюдь не вражеская. "Эта точка зрения многим не нравится, потому что она показывает, что население западных губерний в своем большинстве не поддержало российского императора, - считает А. Лукашевич. - В то же время нейтральный термин "война 1812 года" постепенно приживается в Беларуси, хотя он и разрушает сложившиеся в советское время стереотипы".

По мнению историка, в понимании характера войны все зависит от того, с какой стороны посмотреть на события 1812 г. и чей взгляд представить - российский, польский или белорусский. "Главный вопрос заключается в том, рассматривало ли население западных губерний Российскую империю как свое отечество? - говорит он. - Безусловно, нет. Отечество для этих людей было одно - Речь Посполитая, но никак не Российская империя. И это доказывают сотни рапортов полицейских, военных, разведчиков, дипломатов накануне 1812 г. Все они свидетельствуют только об одном: население западных губерний в случае войны в подавляющем большинстве поддержит Наполеона и изменит присяге российскому императору. Так о какой "отечественной" войне на белорусских землях можно говорить в том смысле, который вкладывают в этот термин российские историки? Если же говорить о том, чем была эта война для населения великорусских губерний, то она действительно была отечественной, и этого никто не отрицает".

Жителям западных губерний война принесла разрушения и страдания. Только Минской губернии, как свидетельствуют документы Национального исторического архива Беларуси, был нанесен ущерб на сумму более чем 34 миллиона рублей ассигнациями, в том числе 51% - российскими войсками и 49% - французами. "Но самым трагическим для жителей белорусских губерний стало крушение надежд решить в условиях российско-французского политического противостояния вопрос о восстановлении государственности на этих землях", - считает А. Лукашевич.

Российские войска отступали практически без боев. Такова была стратегия, предложенная и обоснованная еще в феврале 1810 года М. Барклаем де Толли. "Дело в том, что население присоединенных к России после разделов Речи Посполитой западных губерний не поддерживало российского императора и ждало только одного момента - начала войны, - рассказывает А. Лукашевич. - На протяжении 1806-1812 гг. в донесениях сотрудников разведки, контрразведки и тайного сыска, которые действовали на этой территории, однозначно отмечалось, что Российскую империю поддерживает только узкая часть крупнейших помещиков, и как только начнется война, подавляющая часть населения перейдет на сторону противника".

Это знал и Александр I. Исходя из того, что предательство жителей "польских" провинций было прогнозируемым, строилось и российское оперативное планирование. "Западные губернии до линии рек Западная Двина и Днепр подлежали сдаче противнику, но перед этим они должны были быть превращены фактически в пустыню, - поясняет А. Лукашевич. - Это было спланировано, дабы противник, проходя по этой территории, понес большие потери в людях. И когда численность армии Наполеона достигнет того уровня, который соответствует российской армии, можно будет принять генеральное сражение. Вот в чем суть российской стратегии летом 1812 года на белорусских землях".

Во время войны на стороне Наполеона были даже те, кто до этого поддерживал Александра I или пытался, как Михал Клеофас Огинский, предлагать различные проекты восстановления Великого княжества Литовского. Показателен в этом плане поступок уроженца Речи Посполитой Ефима Чаплица.

С 1783 года он состоял на службе в Речи Посполитой, потом был принят на службу в российскую армию и сражался за интересы Российской империи, командовал кавалерийскими частями и считался, как и Я. Кульнев, одним из лучших офицеров кавалерии. В октябре 1812 г. Чаплиц во главе авангарда 3-й Западной армии был послан провести разведку и по возможности уничтожить стоявший в Слониме 3-й гвардейский шеволежерный полк, укомплектованный шляхтичами Великого княжества Литовского, под командованием Яна Конопки. "Существует версия и есть косвенное доказательство, что Чаплиц предупредил Конопку о своем движении в этом направлении и посоветовал ему уходить, - рассказывает А. Лукашевич. - Но тот не послушал, и Чаплицу ничего не оставалось, как нанести поражение полку, который формально входил в состав наполеоновской гвардии, хотя прежде ни в одном сражении не участвовал".

В составе великой армии сражалось 83,5 тысячи "поляков", в том числе 75-тысячное войско княжества Варшавского, в составе которого было до 20-30% жителей западных губерний. Среди них - Радзивиллы (Доминик, Михал Гедеон), Немцевичи, Конопки, Сапеги, Пацы, Тышкевичи. На белорусских землях к ним присоединилось до 20 тысяч человек, в том числе Ходкевичи, Грабовские, Чапские, Ходьки, Обуховичи, Монюшко и многие другие.

"Доминик Радзивилл был истинным патриотом своего отечества, которым считал уничтоженную Речь Посполитую, - рассказывает А. Лукашевич. - Ради восстановления государства он пожертвовал всем - состоянием, которое оценивалось в 200 миллионов злотых, семьей и в конечном итоге жизнью. Участие Доминика Радзивилла в кампании 1812 года обернулось для него и всей белорусской культуры трагедией - разграблением Несвижа и его имений. По прошествии лет российский император выдал его дочь Стефанию за сына Витгенштейна, против которого он сражался, а часть его владений в качестве приданого перешла к Витгенштейнам".

Для жителей бывшего Великого Княжества Литовского русские были чужаками, которые отобрали у них свободу и лишили государственности. Чтобы не дать возможности Наполеону провести на этих землях мобилизацию, царские власти заранее, в течение нескольких лет, проводили в Литве набор рекрутов, поставив под российские знамёна примерно 130 тысяч человек. Оправдало ли себя такое решение, однозначно сказать трудно. Дело в том, что в 1812 году дезертирство поляков и литвинов (белорусов) из русской армии, было массовым явлением. Об этом говорят многие историки. За примером давайте снова обратимся к дневнику П. Пущина. 20 июня 1812 года он записал: «…Наш корпус выступил в 4/2 часа утра. При выступлении мой фельдфебель доложил мне, что три солдата поляка дезертировали…». Подобных записей в дневнике несколько, и это только случаи дезертирства из одной роты.





  • Похожие записи:
    1. Белорусско-шведский историк Андрей Котлярчук представил белорусским читателям свою новую книгу
    2. Об этом сообщил сегодня на пресс-конференции в Минске ведущий научный сотрудник отдела военной истории и межгосударственных отношений Института истории Национальной академии наук Беларуси Владимир Кузьменко.
    3. История белорусской кухни: холодники, крупники, йогурты, сырники и блюда из картофеля
    4. Список известных полков и командиров, участвовавших в Грюнвальдской битве
    5. Публикации белорусских историков включены в сборник «Коммунизм на международный трибунал»
    6. Публикации белорусских историков включены в сборник «Коммунизм на международный трибунал»
    7. Беларускi гістарычны форум